Библиотека школьника

твой помощник в обучении




Я (Романтика) сокращенно - Волновой Николай

«Цвет яблони»

«Из далекого тумана, из тихих озер загорной коммуны шелестит шелест: то идет Мария Я выхожу на безгранни поля, прохожу перевалы и там, где тлеют курганы, похиляюсь на одинокую пустынную скалу
Я одкидаю ресницы и вспоминаю поистине моя мать - воплощенный прообраз той чрезвычайной Марии, которая стоит на гранях неизвестных веков Моя мать - наивность, тихая печаль и доброта безгранична (Это я хорошо помню!) И м моя невозможная боль, и моя Несносные мука теплеют в лампаде фанатизма перед этим прекрасным печальным образомобразом».
Мать говорит, что я (ее мьятежний сын) совсем замучил себя Тогда я беру ее милую седую голову и кладу на свою грудь За окном идут россияне утра и падают перламутры Но проходят ночи, шелестят вечера у т тополей и уходят в никуда лета, моя буйная юность Природа томится в предгрозья Впрочем, слышать еще и другой гул - глухой канонада Надвигаются два грозві грози.
Атака за атакой Безумно напирают вражеские полки И мои мысли - к невозможности натянутый провод
День и ночь я пропадаю в «чека» Наше помещение - дворец расстрелянного шляхтича Причудливые портьеры, древние узоры, портреты княжеской фамилии - все это смотрит на меня со всех сторон моего случайного кабин фотоаппаратату.
На роскошной диване сидит вооруженный татарин и монотонно напевает азиатское «ала-ла-ла»
Я бандит - за другой терминологии, инсургент - по второй, просто и ясно смотрю на княжеские портреты, и в моей душе нет и не будет гнева, я - чекист, но и человек Темной ночью в моем чрезвычайном каб бинети собираются мои товарищи Это черный трибунал коммуны «Тогда с каждого угла смотрит настоящая и поистине ужасная смертностьрть.
Обыватель:
- Здесь заседает садизм!
- (молчу) »
Мои товарищи сидят за широким столом, из черного дерева Тишина
Моих товарищей легко узнать:
доктор Тагабат
Андрюша
третий - дегенерат (верный страж на чатах)
Я:
- Внимание!
С давних покоев, как и прежде, выходят лакеи, склоняются перед новым синедрионом и ставят чай
Свечи едва горят Везде тьма: электрическую станцию ??сорван м,,
У доктора Тагабат белая лысина и слишком высокий лоб В дегенерата - низенький лоб, черная копна растрепанных волос и приплюснутый нос Он мне напоминает каторжника и не раз, видимо, должен был стоять в отд деле уголовного хроникки.
Андрюша сидит справа с растерянным лицом Ревком назначил его сюда, в «чека» против его слабой воли Когда нужно расписаться под темным постановлением - «Расстрел», Андрюша всегда мнется и рассказали исуеться каким-то причудливым хвостиком, а не пишет свое фамилийще.
Я:
- Дело все Доктор Тагабате, как вы думаете?
- Расстрелять!
Андрюша испуганный, мнется, потом неуверенным голосом говорит, что он согласен Доктор хрипло смеется Так было всегда, но на этот раз и я вздрагиваю Передо мной встает образ моей матери
- «Расстрелять»??
И мать тихо, грустно смотрит на меня
Северная тьма В благородный дом едва доносится канонада Передают в телефон: наши пошли в контратаку В стеклянных дверях стоит зарево: то за дальними сугробами горят деревни
Доктор Тагабат нажал кнопку, и лакеи вносят старые вина Я смотрю на доктора Он и часовой пьют вино жадно, хищно Я думаю: «так надо»
Но Андрюша нервно переходит с места на место и все порывается сказать, что так не честно, что так коммунары не делают Ах, какой он странный, этот коммунар Андрюша!
Но когда Тагабат четко подписался под постановлением - «расстрел» - меня внезапно взяла отчаяние Этот доктор с широким лбом и белой лысиной, с холодным умом и с камнем вместо сердца, - это он и мы й безысходный хозяин, мой звериный инстинкт «И я, главковерх черного трибунала коммуны, - ничтожество в его руках, которая отдалась на волю хищной стихии» Но какой выход? оду.
Видимо, правда была за доктором Тагабат Андрюша поспешно делал свой хвостик под постановлением, а дегенерат, смакуя, всматривался в буквы
Я подумал, что доктор - злой гений, зла моя воля, а дегенерат - па-лач с гильотины а тогда подумал - ерунда, который он палач, это ему в моменты большого напряжения я составлял гимны И отходила от д меня моя мать, прообраз загорной Мариії.
Свечи таяли К расстрелу присуждена - шесть!
Я вышел из княжеского дома и пошел пустынными улицами осажденного города Город мертв Обыватели знают, что нас за три-четыре дня не будет, что напрасны наши контратаки: скоро зариплять наши тачанки в далек кий северский край Тьма Смотрю на княжеский имение и вспоминаю, что шесть на моей совестиісті.
Нет, неправда Шесть сотен
шесть тысяч, шесть миллионов -
тьма на моей совести!
И опять передо мной проносится темная история цивилизации, и бредут народы, и веки, и само время
Тогда я в изнеможении похиляюсь на забор, становлюся на колени и страстно благословляю тот момент, когда я встретился с доктором и часовым
Я теряюсь в переулки Наконец попадаю в домика, где живет моя мать, где пахнет мятой Мать не спит Она подходит ко мне, берет мое усталое лицо руками, склоняет свою голову на мою грудь Говорит, что я совсем замучил себя Потом грустно становится возле образа Марии «Я знаю: моя мать и завтра пойдет в монастырь: ей Несносные наши тревоги и хищное вокругвколо».
Я вздрогнул: «Хищное вокруг?
Нет, это неправда! ші.
- Кому нужны мои переживания?
Перед лампадаю, как резьба, стоит моя грустная иметь А мою голову гладит тихий голубой сон
Наши назад: с позиции на позицию На фронте - паника, в тылу - тоже Через два дня я и сам кинусь в пушечный гул Мой батальон на подбор: это юные фанатики коммуны
Но сейчас я не меньше нужен здесь Идут глухие жалобы, может вспыхнуть бунт Мои верные агенты парят по заулках, и никуда вместить «этот виноват и почти невинный обывательский хлам» А канонада вс это ближе Тянутся обозы, кричат ??тревожно Паровик, проносятся кавалеристы Только у черного трибунала подавляющая молчаливостьність.
Да: будут сотни расстрелов, и я окончательно сбиваюсь с ног!
Я вхожу в княжеский особняк Доктор Тагабат и часовой пьют вино Андрюша мрачный сидит в углу Обращается ко мне:
- Слушай, друг!
Во мне вдруг вспыхнула злость Он не может? еще раз об этом скажет, то немедленным расстреломю.
Доктор Тагабат снова расхохотался, потом сказал, что идет отдыхать и передал мне дело Это было «дело № 282»
Часовой пошел за подсудимыми
(Да, это был незаменимый часовой: он ухаживал расстрелы, от которых уклонялся не только Андрюша, а мы с доктором)
В кабинет вошли двое: женщина в трауре и мужчина в пенсне Они были напуганы обстановкой: аристократическая роскошь, княжеские портреты и беспорядок - пустые бутылки, револьверы и синий сигаретный дым начал д до-питуваты У них были собрания в такое тревожное время ночью на частной квартиртирі.
Философы?
«Так, по-вашему, значит, пришло время прихода Нового Мессии?
Мужчина и женщина:
- Да »
- Так чего же вы не делаете Мессии из «чека»?
- Расстрелять!
Женщина сказала глухо и мертво, что она мать троих детей Мужчина упал на колени
Подскочил часовой и вывел Вошел дегенерат и сказал, что надо разобрать внеочередную дело Привели монахинь, которые на рынке вели откровенную агитацию против коммуны
Я входил в роль, был в экстазе Я думаю, что в таком состоянии фанатики шли на священную войну
- Ведите!
В кабинет ввалился толпа монахинь Я стоял отвернувшись и смаковал: все они через два часа не будет!
Я решительно возвращаюсь и хочу сказать безвыходное:
- Раз-строй-лять!
но возвращаюсь и вижу - прямо передо мной стоит моя мать, моя печальная мать с глазами Марии
Я в тревоге бросился - не галлюцинация?
Мне плохо, я схватился за кресло и наклонился Но в тот момент меня оглушил хохот доктора Тагабат:
- «Мама»!
Я остолбенел стоял бледный перед молчаливым толпой монахинь, как затравленный волк Да! ки правоправо:
- Никому, никогда и ничего не говорить, как раскололось мое собственное «я» И я головы не потерял Что я должен делать?
Сдавил челюсти и бросил резко: «Все подвал Я сейчас буду здесь» Не успел я этого сказать, как кабинет снова задрожал от хохота Тогда я вернулся к доктору и четко спросил его, не хочет он в штаб Духонина вместе с этой сволоччю? нікуди.
Это были невозможны минуты Это была мука Но я знал, как сделаю должен быть последовательным! выполнял свои обязанности перед революциейцією.
И не моя вина, что образ матери не покидал меня в эту ночь ни на минуту
В обед пришел Андрюша и бросил мрачно:
- Слушай!
Я:
- Кого?
- Твою мать!
Я молчу, потом начинаю хохотать и грубо кричу ему: «Проваливай!\" Андрюша побледнел Он не понимает, зачем эта бессмысленная зверская жестокость И ничего не видит за моим холодным деревянным лицом
Говорю ему узнать, где враг В этот момент в имении разрывается снаряд Враг близко, за три версты выскакивает наружу Бухкають пушки, летят кавалеристы, отходят на север тачанки, обозы Не помню ю, как попал в подвал Хотел взглянуть в окошко, где сидела мать Подходит дегенерат и хихикаетіхікає:
- Вот так стража!
А он остался «Да, это был верный пес революции Он будет стоять на страже и не под таким огнем» Я подумал: «Это сторож моей души» - и побрел без мысли на городские пустыри
А вечером южную часть окрестности было захвачено инсургенты дан приказ задержатися до ночи, и они стойко умирали на валах, на подступах и в молчаливых подворотнях Шла спешно эвакуация, жгли доку ументы Я окончательно сбился с ногіг!
Но вдруг возникало лицо моей матери, и я снова слышал грустный и упрямый голос
Черный трибунал коммуны собирается к бегству Андрюша исчез Доктор Тагабат спокойно сидит на диване и пьет вино, молча наблюдая за моими приказами Его взгляд нервничает меня и беспокоит
Солнце взошло умирает вечер
Резко говорю доктору: «Через час я должен ликвидировать последнюю партию осужденных Я должен принять отряд» Тогда он иронично и равнодушно: «Ну и что же? это в этой партии осужденных моя мать Не выдерживаю и ума, кричу, чтобы не шутил со мной Но голос срывается, и я вдруг чувствую себя жалко и ничтожномним.
Часовой вошел и доложил, что партию привели, расстрел назначенный городом
Из-за дальних отрогами появлялся месяц В городе шла энергичная перестрелка Мы шли по северной дороге Я никогда не забуду этой молчаливого процессии - темного толпы на расстрел Завсюдорогужодназчерницьне произнесла ни слова Я шел по дороге, как тогда - в никуда, а сбоку брели страже души моей доктор и дегенераегенерат.
Матери не видел в толпе, но чувствовал: пахнет мята Я гладил ее милую голову с налетом серебристой седины
«Но вдруг передо мной вырастала Загорная даль Тогда мне снова до боли хотелось упасть на колени и молитвенно смотреть на мохнатый силуэт черного трибунала коммуны»
Я вдруг откинулся: что это?
Неужели я ведуиина расстрел?
А может, это ошибка?
«И тогда я горел в огне фанатизма и четко отражал шаги по северной дороге
Молчаливая процессия подходила к бору Ко мне подошел доктор, положил руку на плечо и сказал: «Ваша мать там!
Я посмотрел - из толпы выделилась фигура и тихо одиноко пошла на опушку «Я вынул из кобуры мавзера и поспешно пошел к одинокой фигуры И тогда же, помню, вспыхнули короткие огне: так кончали с с монахинямицями».
Сбоку ударил в тревогу наш броненосец Бросился огонь напирают вражеские полки Надо спешить!
Вокруг - пусто Я держу маузер, но рука моя слабеет Хочется заплакать, как в детстве Пориваюся крикнуть:
- Мать!
И режет мой мозг невеселый голос Опять слышу, как мать говорит, что я (ее мьятежний сын) совсем замучил себя
Так, это галлюцинация Я давно уже стою на пустом опушке напротив матери и смотрю на нее Она молчала
поднимались огне Враг пошел в атаку «Тогда я в томлении, охваченный пожаром какой-то невозможной радости, забросил руку за шею своей матери и прижал ее голову к своей груди Потом поднял мавзера и нажал с спуск на вискахскроню.
Как срезанный колос, склонилась она на меня
Я положил ее на землю и дико оглянулся Вокруг было пусто Только сбоку темнели теплые трупы монахинь »
Я поспешил в свой батальон Но вдруг остановился, повернулся и подбежал к трупа матери Упал на колени и припал губами ко лбу По щеке, помню, текла темным струей кровь
И вдруг - дегенерат: «Ну, коммунары, вставай!
В степи, как дальние богатыри, стояли конные инсургенты Я бросился туда, сдавив голову
Шла гроза Тихо умирал месяц в пронизанном зените Шла четкая, обильная перестрелка
Я остановился посреди мертвого степи
- там, в дальний вести, неизвестно горели тихие озера загорной коммуны »

предлагаем другие произведения Хвылевого Николая:

  • Иван Иванович

  • категория: сжатые переводы / краткий пересказ - краткое содержание произведений Хвылевого Николая / Я (Романтика) сокращениюо