Библиотека школьника

твой помощник в обучении




Тени забытых предков сокращенно - Коцюбинский М

«Иван был девятнадцатой ребенком в гуцульской семье Галийчукив» Еще ребенком он отличался от других: «Иван все плакал, кричал по ночам, плохо рос и смотрел на неню таким глубоким, старческое разумным зрением, что мать в тревоге одвертала от него глазаочі».
Эти глаза будто видели нечто скрытое от других: «Смотри вперед, а видит какое-то далекое и не известно никому» Мата с облегчением отпускала Ивана из дома, и он шел в горы, в лес, где ему было уютно где все было понятно и родное Мать даже опасались, не подменили ее ребенка: «Не« сокопилася »баба при злого, не обкурила где-то дома, не зажгла свечи - и хитрая бисици успела обменять ее де ину на свое бесенок »А сын лучше чувствовал среди природы, в лесу, чем в доме у людей Мир казался ему сказкой,« полной чудес, таинственной, интересной и страшной »Иван семи лет« умел находить целебные зелья - одалеп, матриган и рычаг, понимал, о чем канькае коня [род Коршуна], из чего восстала кукушка, и когда рассказывал о все же дома, мать неуверенно поглядывала на него: может, оно к нему говорит? \" Знание о мире природы и мир человека как-то быстро стали ему доступны, понятны «Знал, что в мире господствует нечистая сила, аридник [злой дух] правит всем, что в лесах полно леших, которые пасли там свою маржинку [скот] оленей, зайцев и серн; что там бродит веселый чугайстыр [мифическая лесная существо], который сейчас просит встречного танец и раздирает нявки; живущий в лесу голос топора Выше, по б езводних далеких Нед [диких верхушках гор], нявки разводят свои бесконечные танки, а по скалам прячется чертя щезник».
Когда парень подрос, его послали пасти коров Там, на пастбище, Иван выучился от старших играть на свирели Но те обычные песни не удовлетворяли его - в нем жили другие мелодии, «неясные и неуловимые» »Это была волшебная музыка родной природы:« Из-за ветви ели выглядели опечаленные горы, напоены грустью теней от облаков, все стирали бледную улыбку царынок [огороженных сенокосов близко к дому] Горы ежеминутно меняли свое настроение: когда смеялась Царинка, хмурился лес и как трудно было всмотреться в то подвижное лицо гор, так трудно было ребенку поймать причудливую мелодию песни, вилась, трепала криль цами у самого уха и не даваласьлась».
Однажды Иван зашел далеко в горы и вдруг услышал ту желанную тихую музыку Но кто же играл в этом безлюдном месте? бородку, нагнул рожки и, закрыв глаза, дул в флояру »Иван хотел бежать - и не смог; хотел закричать - голоса нет Но вот голос появился, а то черт вдруг пропал Бросился Иван бежать вниз, и бег, д оки не упал без силы Потел, очнувшись, Иван попытался повторить мелодию, но она долго не давалась Но парень начинал еще и еще И наконец «лесом поплыла странная, не известна еще песня, радость в ст упила в сердце, залила солнцем горы, лес и траву, заклокотала в потоках, подняла ноги у Ивана и он закружився в танце »Душа и сердце пели у парня« На солнечном пятне полянки, что закралась в пох стена царство сосен, скакал беленький мальчик, словно бабочка порхал со стебля на стебель, а обе коровы - жовтаня и голубаня, просунув головы между ветви, приветливо смотрели на него, жуя жвачку, и изредка звонили ему танцевать »В лесу нашел Иван то, чего ищете, чого шукав.
«Дома, в семье, Иван часто был свидетелем беспокойства и горя По его памяти уже дважды круг их дома трембитала трембита, оповещая горам и долам о смерти: раз, когда брата Алексея раздавило дерево в лесу и, а второй, когда браччин Василий, прекрасный веселый парень, погиб в драке с враждебным родом, рубленая топориками».
Здесь не было покоя Людьми овладели ненависть и злобу Старая вражда существовала между родом Палийчуков, к которому принадлежал Иван, и родом Гутенюков Никто не мог точно вспомнить, откуда пошла вражда, но до сих пор все кипели злобой и рвениетям.
самом деле семья Ивана была небольшая Из двадцати детей выжили только пять, а «остальные пятнадцать отдохнуло на кладбище у церквушки» Все в семье любили ходить в церковь, особенно на храмовые праздники Там можн на встреча с дальними родственниками, а иногда и «пустить кровь» Гутенюки В эти дни Палийчуки надевали самую лучшую одежду, седлали коней и горными тропами отправлялись в церковь и тропы будто бы расцвел тали красными маками: то шли святочно убраны гуцулуцули.
Однажды, возвращаясь из храма, два враждующих рода встретились и произошла драка между Гутенюки и Палийчук Иван не понял, как это произошло, и когда увидел, якупав его отец, «как подрезать елей ка », бросился в драку В пылу драки ударил девочку,« что тряслось от страха у самого воза »Иван догадался, что это« Гутенюкова девка », и начала убегать, он догнал ее, шарконув за пазуху и разодрал сорочий ку Оттуда упали не землю новые ленты, которые он бросил в реку «Тогда девочка, согнута вся, посмотрела на него исподлобья каким-то глубоким зрением черных матовых глаз и спокойно сказалазала:
- Ночь У меня есть друг май лучшие »
Так завязался разговор, и девочка вытащила конфету и поделилась ею с Иваном Он колебался, но взял «Теперь они сидели рядышком, забыв о визг драки а она рассказывала ему, что называется Маричка ка, пасет уже дробьета (овцы) а взгляд ее черных матовых глаз мягко погружался в Иваново сердцее серце...»
На второй день после драки умер отец Ивана, старый Палийчук И тяжелые времена наступили в его семье Но в памяти Ивана не смерть отца жила, а встреча с девочкой, что обиженная им вины, «эт вним доверия движением »дала ему половинку конфеты Ивану очень хотелось снова увидеть Маричку И он встретился с ней, когда пас коров, а она овцы Поэтому они встречались каждый раз, пасуя овец и коров, и это была их тайнамниця.
«Белые ярки, забившись в холодок под ель, смотрели глупыми глазами, как катались по мхах двое детей, звоня в тишине молодым смехом Устав, они забирались на белые камни и страшно заглядывали оттуда в пропасть, из которой стремительно поднимался в небо черный призрак горы и дышал синевой, что не хотела тают на солнце В щели между горами летел в долину поток и тряс по камням седой бородой Так тепло, с амотньо и страшно в вековечной тишине, берег лес, дети слышали собственное дыхание Но ухо упорно ловил и увеличилось до наибольших размеров всяких звук, что должен жить в лесу, и им иногда казалось, что вон и слышат чей-то ход тайный глухое удары барды, учащенное дыхание уставших грудидей».
Так росли они среди потоков и лесов, чистые и наивные Но детство прошло, и Иван «был уже молодец, стройный и крепкий, как Смеричка, мазал кудри маслом, носил широкий пояс и пышную кресаню Маричка тоже же уже ходила в заплитках, а это значить мало, что она уже готова и отдаться »Они не пасли больше ягнят, а встречались лишь на праздник и в воскресенье« Сходились возле церкви или где-то в лесу, чтобы старина НЕ знала, как любят дети вражеских родов Маричка любила, когда он играл на флояре Задуманный все, втыкал глаза куда-то за горы, будто видов, чего не видели другие, прикладывал мережану дудку к полным ус т, и странная песня, которую никто не играл, тихо падала на зеленую отаву царынок, где выгодно послали свои тени ели »И казалось им, что на свете только два цвета:« в зеленой - земле, в голубой - небо » И среди этого зелено-голубого мира только они двое «Маричка обзивалась на груфлояры, как самочка до дикого голубя, - песнями Она их знала множество Откуда они появились - не могла бы рассказать Они кажется, качались с ней еще в колыбели, плескались в купели, родились в ее груди, как сходят цветка самосевные по сенокосах, как ели растут по горам Маричка и сама умела сочинять песнискладати пісні». Поэзия Ивановых мелодий сплеталась с летучими стихами Маричкин Коломыи Они полюбили друг друга «Она давно уже была Иванкова, еще с тринадцати лет Что же в том удивительного было? часто, как козел перчит козу или баран валит овцы, - все было так просто, естественно, с тех пор мир миром, никакая нечистая мысль не засорила ей сердца »я».
Маричка часто спрашивала, будут ли они в паре навсегда, ведь их семье никогда этого не позволят Но Иван уверял, что и спрашивать родственников не будет, потому Маричка должна быть его На танцах запропошував ее от дверто и «как назло старине он на танцах размахивал девушкой так, что появились рассаживалисьь».
Однако все складывалось не так, как думал Иван хозяйству его разрушалось, и надо было идти в батраки «Должен идти в горную, Маричка, - посетовал он заранее» Маричка покорно соглашалась, хотя ей было оч же грустно И тот сумм выливала в песняхках:
вспомнишь мни, мой миленький, Два раза в денек Я тебя вспомнишь Семь раз в час
Она утешала сама себя, что обязательно будет смотреть на горы, то может, и увидит его: «Как муть тумана садиться на горы, я сяду и си заплачу, не видно, где пребывает милый А как в погожий реку и есть небо, я м смотреть, которая звезда над полонинков - поэтому видит Иванко Только петь оставлюишу».
Но Иван советовал ей не терять веселья и петь Обещал вернуться быстро Он слушал ее песни и думал, что она засияла песнями своими и леса, и горы, и долины Весь мир вокруг него звучит й ее песнями «Но придет пора, он вернет к ней, и она вновь соберет песни, чтобы было одбуть чем свадьбалля...»

Страницы: [1]2 3 4

предлагаем другие произведения Коцюбинского М:

  • Intermezzo
  • Дорогой ценой
  • Fata Morgana

  • категория: сжатые переводы / краткий пересказ - краткое содержание произведений Коцюбинского М / Тени забытых предков сокращениюо