Библиотека школьника

твой помощник в обучении




Старший боярин сокращенно - Тодось Осьмачка

Раздел перевй

Года 1912-го, июня 15-го, Лундык Гордей приехал из Черкасской учительской семинарии в село Терновку к своей тетке Ор пини Корецкой, которая ему была и за отца, и за мать родную, потому, что он лишился ся еще раннего детства К науке стать ему помог местный священник Дмитрий Дияковськиы, учитывая, что парень кончил очень хорошо земскую школу.
Так, он ежегодно приезжал, но сегодняшний приезд был необычайный, потому что в чемодане, в томик Винниченко произведений, лежала свидетельство о окончания студий и о том, что Лундык уже имеет право учить в народ дних школах Усадьба в Аграфены Корецкой, как и все усадьбы украинских крестьян, охватывалась садом, на фоне которого выделялись две высочайшие тополя, стояли по краям старых ворот, всегда опрятно закрытых и Припяти к столбу древесным обручем Она белела боковое стеной и днем, и лунной ночи туда, через овраг, в священника двора После приветствия Гордей умылся круг колодца и пообедал Правильные е было бы сказать, что поужинал, потому что заходило солнце А потом, взяв с жердочки одеяло, кожух и с пола подушку, пошел в житницу, где постелился на прошлогодним сухом сене и лег отдыхать, чтобы уже завтра ро зказаты тете все, что только интересовать ее добрую старосветскую душу А потом пойти и поблагодарить священнику за то внимание, которое он всегда проявлял к нему на протяжении всей науки Потому что сейчас тете было не до слушаний Она торопилась упораты на ночь коровы и кричащие поросятпоросята.
Гордей лежал в открытой ворот, угрузшы верхней частью тела в сено Вытащенные же ноги на всю свою длину приятно держались выше уровня живота Все его существо была полна бодрого тепла, что шло и от кожуха, который покрывал лишь по плечи, и от запаха сена, под ним розворушених С правой стороны, на крыше, торчала до половины коса без Кисс и поблескивала от лунного света, что три мало в незыблемых чарах и верхом ив, и осин, и яворов, которые высовывались из оврага наравне с воротами житницы, и по ту сторону на холме священников дом А вдалеке дальше возвышалась под самым месяцем молчаливая церковь ниже е от нее слева и справа темнело село Над ним шевелился белый туман, словно формировались для церкви крыла того же цвета, что и ее стены Давно уже затихли теткины шаги во дворе, и в селе и н ад селом светилась белая тишина Ночь была на воскресеньеи неділі.
В гордиев души промелькнуло все семинарское жизнь без приключений и без радости, по которым его молодая душа тосковала без умолку и во время исследований, и во время одиноких блужданий почеркаських вечерних праздничного улицах И мысль, подброшенная зрением, остановилась над церковью между месяцем и крестом, тем, что на самой бане Остановилась на мерцающей звезде, к которой ни одна человеческая сила вовеки веков не достигнет своей реал ьним прикосновением И похолодело в душе Он почувствовал бездну мировую как продолжение той пустоши жизненной, среди которой его маленькое сердце билось тревогой, слыша свою обреченность, видимо, ей, уже мировой пустыне Появилось дикое желание вскочить и бежать к тете И когда там двери заперты, то бешено гнаться через поле, пока не встретит какого-то человека, может девушку, и схватить ее руку, прижать к сердцу и крикнуть: «Человек, глянь в мир и пойми, где мы И пойми, что мы манюсеньки-манюсеньки И обречены на жертву кому-то страшном и непостижимый и поэтому наш отчаяние пусть будет большим чувством согласия между теплом твоего существа и моего до последнего нашего вздоха, ибо за то зло, что мы появились на свет, никто ни перед кем не станет искупать и никто нас не пожалеет, кроме нас самихім нас самих».
И именно в этот момент что-то в овраге запело таким печальным, чистым и высоким голосом, что эхо от него безудержной силой покатилась через село мимо церковь в степь и удается рылась в высокое, небо - и оно над ст тепом и деревней и над озаренным от месяца церковным крестом не выдержала той тоски, поднимали человеческие звуки в немириннисть ночи, вы держало и стало возноситься выше и выше стало расходиться шире и шире А голос женский беспрестанно - скорби тужив:

Ой горе, горе с таким часом!
прокляла мать маленьким ребенком,
прокляла мать и счастья лишила,
Во заборами человеческими без сожаления поставила.

В гордиев сущности все чувства притаившиеся, и жуткий холод охватил тело на теплом сене и под теплым кожухом, и каждая точка нервов стала слухом А голос сокрушался под небом, рыдал, умолял, то вновь зап падал в глубокие тени далеких оврагах и оврагов И только щемив сдавленной горячей эхом в ясном летним тумане ночи, чтобы вновь вырваться из тишины и ударить с новой силой в вечное небо над землеею.
Так, бывает, орлица, вкинуга в клетку, сначала бьется грудью, головой, когтями о ржавые решетки, но, залитый кровью и обессиленная, падает без движения, ожидая, пока жаждущее свободы, неуемным сердце бросит ее вновь в смертельный и неравный бой с холодным железом неволе.
От песни, исполненной несусветного сожалению, небеса напьялися до последней возможности своей силы, лишь бы не лопнуть и не пустить к Богу страшных жалел неизвестного и одинокого женского сердца и посред ед ночи от внезапного месяца стало светлее и страшнее, и он, будто это почувствовав, стал тяжело и медленно оседать над церковью и снизился на высокий острие креста Крест не выдержал, треснул и с месяцем упал в ограду И этот треск прозвенел как смертельный выстрел по всем пространной ночи, и на земле стала глубокая ночь И песня, и эхо исчезли и заглохли, будто камень, брошенный в колодец, который осел на скаламу Чэн дно глубокой водої води.
Гордей вскочил сена и, не надевая одежду, а только накинув на себя кожух, нибиг с риги И чудо Луна светила так же среди неба над церковью, как и светил перед Только после песни тишина панув вала нерухомиша У парня билось сердце от удивления и тревогвоги.
Постояв в нерешительности под овином с минуту, он пошел на двор В церкви пробило 12 часов ночи.
На самой линии оврага с той стороны, где была теткиной Горпинина усадьба, проходил ров, заросший дерезой Гордей быстро нашел вылазку, возле которой росла старая груша, и стал сходить по лестнице, возложенными с ш кусков камня, в овраг А из-за того, что здесь был очень крутой спуск, хозяева сделали жердочки до самого Тясмина Местность вокруг спуска через стримучу крутизна никогда и никем не обрабатывалась Днем ее посещали разве какие-то одчаяни овцы или козы подергать травы на желтой глине между камнем Вся половина Тясмина вдоль по эту сторону от Гордея не зарастала ни осокой, ни лозами Только на той стороне, от св ящениковои усадьбы, росли рогоза, тростник и над самой водой ивы, тополя, осины и тополя Каждое дерево стояло в клубке тумана, освещенное месяцем с верхних сторон и витикало из него позолоченные ветки к неба И казалось, что из-под какого-то снега они выбились на свет А вверх и вниз вдоль реки все скалы серебрились и золотились так же, как и кучи тумана над водой и над берегами И все ночные видения в овраге глаз легко воспринимало ТО как туман, то как скалы Круг самой кладки, скованной из двух тонких ив, стоял мокрый под подвижной сырости човеогкості човен.
Гордей сошел на кладку Под ним блестела черная полоса воды, оттуда видсвичувалися к нему очарованы ночной тишиной небо и круглый месяц, а над всей прозрачной бездной светился он в тулупе и босой, с не епокритою головой Парень сейчас же чего-то напомнил, что не пели и не поют соловьи, а только пела неизвестная душа насыщенную отчаянием песню И ему стало страшно и на мгновение непонятно, куда и зачем в др. идет И, несмотря на это, все-таки взошел на другую сторону реки и пошел быстро над ней тропинке И увидел перед собой, шагах в двадцати, женскую фигуру, и то лишь в одной белой рубашке Она шла, торопясь, по тропинке на гору и не оглядывалась на спине чернела распущена пишная коса Ему пришло в голову, что видение похоже на сказку, в которой ведьмы и утопленницы очень с распущенными волосами Однако преодолевая жизненную необычность и ночную моторошнисть, он стал ее догонять, незаметно ускоряя шаги, она так же, будто чувствуя кого-то за собой, еще быстрее шла на гору и, подойдя к свя Щенников дома, перелез через забор, взяла с него лестницу, приставила к крыши и вылезла на дом и на самом гребне закатила рубашку, словно девочка, пе-ребродячы реку, и спустила одну ногу в вы от, а потом и вторую и исчезла в трубу и ночь опустела до того сознания, за которой начинается, мабугь, только ужас и всякие тайные неожиданностинесподіванки.
В Гордея вырвалось вслух:
- Вот так задача!
И, не переставая идти за видением, перескочил забор и хотел уже лезть по лестнице на крышу, взявшись за ступень одной рукой Рука дрожала, проявляя осередний душевное беспокойство Но в этот именно момент в вышла за причилка стройная молодая женщина или девушка, закутанная черной большим платком, и спросилала:
- Что вам здесь надо?
Гордей же с каким-то упорным неумолимим натиском крикнул нее:
- Дайте руку, - и протянул к ней обе свои Женщина, будто кто ее толкнул, ступила назад пару шагов и ответила так, будто опознаны человеку:
- Неужели вы думаете, что самое время для гипнотических упражнений?
Парень, не замечая слегка насмешливый ответ, - еще раз крикнул неистово важно:
- Дайте руку, я не вор Я хочу знать, вы живое существо.
Женщина протянула из-под платка малую и теплую руку, но таким неуверенным движением, будто ее кто-то тянул силой Гордей, подержавшы мгновение пленную ладонь в своих горсть, почувствовал всем напряженным первоначальным лю Иуды существом оте вечное женское теплое и безумно сладкое чувство, ради которого юноши прыгают с колоколен, когда оно того пожелает, и вылезают на стремительные верховья гор, ища божьей бороды, чтобы вчеп Итис в нее и покачаться над миром хотя бы минуту, а там и звиятися вниз гневной бурей где-то на дикие скалы молчаливого небытия почувствовал страшную силу того чувства, что порождает мир, уже разрушив миллиард и неизвестных миров раньше почувствовал и поезд незнакомую женщину к себе: придавил к своему безумного молодого сердца и стал пьяненно-иьяно целовать в лицо, ища поцелуями страстно-сладких женских уст Жен ка сначала не защищалась, а потом напряженно повернулась на одной ноге, и осталась у парня только платок А девушка, это была девушка, он услышал упругие соблазн молоденького тела, отбежала к двери и, о ернувшися к своему обидчика, крикнулакнула:
- Бешеный!.
И вскочила в сени, хрьопнувшы дверью и щелкнув изнутри крючком Лундык подошел с платком на плечи медленно к двери, попытался плечом их высадить и после неудачи пришелся по их и горячее за ашептав:
- Откройте, я отдам платок, откройте, я вам ноги буду целовать, только скажите мне, я все для вас сделаю Откройте, я погибну здесь на пороге.
А изнутри взволнованно и рассердившись отвечали:
- Сумасшедший, черт вас не возьмет Бегите быстрее дома Потому что дед Тыква поспускае собак круг конюшни Тогда будет вам беда И меня отец не жалеют Уходите, я вас не впущу Я наделаю крика, и по озбигаються люди, не стыдите меня Бегите скорее отсюдаідсіля.
и слышал шаги в дом И после этого, постояв, посмотрел на платок и положил ее на пороге А сам, вернувшись, вздохнул и ушел священника двора в овраг Шел напрямик таким шагом, которым ходят старые смущены слепых полагаются не на уверенность тропы или почвы, а на свой произведенный несчастьем инстинктинкт.

Страницы: [1]2 3 4 5 6 7 8

категория: сжатые переводы / краткий пересказ - краткое содержание произведений Тодося Осьмачки / Старший боярин сокращениюо